каста история произошла со мной, когда ми было шестанадцать лет. Я тогда учился в музыкальной школе. Моя преподавательница по специальности, а играл я на пианино, довольно часто заставляла своих учеников играть "в черыре руки", то есть сразу двоим на одном инструменте. круто был выпускной, поэтому вещи были нелегкие, и, конечно, ограничиться разучиванием своей партии дома было небось нельзя, приходилось ходить бойфренд к другу домой репетировать.

Я был в паре с девочкой, звали ее Наташа, ей было лет тринадцать. Надо сказать, кое-почему ничего особенного в ней не было, но возлюбленная меня до чертиков возбуждала, сам не знаю почему. возлюбленная была отличница, старательная девочка и вся такое. Всегда чистенькая, с гладкой румяной кожей и круглой попкой. Пару ежели мы репетировали у нее, и, наконец, договорились встретиться у меня. Надо сказать, мысль, словно мы будем одни у меня дома, ужасно возбудила меня, потому что эта сука раее давно была предметом моих сексуальных фантазий. Конечно, мне не просто было решиться, но все-таки я знал, что симпатия будет моей. Я решил ее изнасиловать.

Мы встретились в музыкалке и шагом марш ко мне. Приведя ее домой, я усадил ее на диван и попросил подождать, а сам тем инупору пошел на кухню, где достал из ящика велий кухонный нож. Перед тем тем или иным способом опять двадцать пять войти в комнату, я заглянул туда поверх щель. Она сидела, сложив растопырки на коленях. В этот раз на ней были тесные джинсы, особенно плотно облегающие ее круглый и упругий зад. Сверху на ней был свитер, сидевший несколько мешковато, из-за чего почти не было видно ее уже начавших формироваться грудей. Я вошел в комнату, держа перочинный нож за спиной, и сел с ней рядом. по времени я молниеносно приставил ей нож к горлу одной рукой, а другой схватил ее и рывком дернул к себе на колене. Мой щекотун уже давно превратился в здоровенную дубину. Сделал я песенка спета это так быстро и нагло, что возлюбленная и пикнуть не успела. Нож, впрочем, мне был никчему, поэтому я отбросил его в сторону, после сего чего одной изручь я залез ей под лифчик, где начал мять ее грудки, а другой, соответственно, в трусы, где начал ласкать и дрочить пальцами ее влажную волосатую ложбинку. Все это я сделал так бысто, что симпатия даже и пикнуть не успела, но, наконец, придя в себя, она закричала и зарыпалась. Вынув руку из лифчика, я заткнул ей рот, и прошептал в самое ухо: "Сука, заткнись, а то я те все ебало разобью. Ты че, думала, я тут с тобой песенки играть буду?" Увидев, что ее глаза скользнули на дверь, я сказал: "Даже и не думай об этом." В подтверждении своих слов и встал и закатил ей звонкую пощечину, оставив на ее гладкой щеке ржавокрасный отпечаток своей ладони. "В следующий раз получишь кулаком", - сказал я. И тут она заплакала, но, получив вновь одну пощечину, испугалась и успокоилась. Тогда я повалил ее на диван и принялся целовать ее в губы, щеки, шею что безумный.

Она дергалась и пыталась отвернуть лицо, но меня это едва лишь возбуждало. Кричать она больше не стала, по-видимому, боясь получить. пакши моего тем временем обе залезли ей в трусы, где ощупывали ее волосатую вагину. Кожа на ее лице была нежная, что персик, и я продолжал целовать ее, засовывая свой язык ей в рот. Затем я приподнялся и снял с ее свитер, затем сорвал лифчик, обнажив две белые упругие грудки, которые я тут же начал мять и лизать. Внезапно она сильно рванулась, но я снова повалил ее, и, не переставая целовать и лапать, рывком сдернул джинсы вместе с трусами. И тут она закричала, но я зажал ладонью ее калитка и так сильно сдавил влагалище, что она захрипела. "Молчи, сука, и уйдешь живой, а то вместе с тем весь ебальник раскрою", - зло проговорил я. Она успокоилась. Тогда я окончательно снял с нее джинсы с трусами и уже через секунду скинул с себя всю одежду. Затем я распустил ее волосы и лег на нее. Она задергалась и заизвивалась, наши голые тела терлись друг о друга. "Ну же, сука, раздвигай ноги, чтобы я всю твою волосатую пизду мог видеть", приказал я. Но она продолжала бешено дергать ногами, кричать и вырываться. Весь красный и потный от натуги и возбуждения, я, наконец, раздвинул ее айда и зажал их коленями, чтобы она не могла свести их. Затем я направил сморчок ей в щель и надавил. Глаза ее округлились от боли, но кричать она не могла, потому что я крепко зажал ей рот. Поняв, что я на правильном пути, я нажал еще сильнее, ввел причинное место в ее вагину и порвал преграду. Если бы не моя ладонь на ее рту, она бы подняла на уши весь дом. Тем временем я, получив свободу движений, принялся изо всех сил трахать ее, обхватив ягодицы ладонями и целуя в губы. Диван отчаянно шатался и скрипел, ее тело ходуном ходило под моим, и с каждым моим движением она громко и тяжело дышала и повизгивала от боли, а мои яйца бились об нее с характерными шлепками. Я упорно трахал ее, повторяя: "Молчи, сучка, лежи смирно", чувствуя, что приятная волна поднимается по моему разгоряченному члену. Через несколько секунд я сильно прижался к ней и блаженно застонал, спуская в нее огромные порции спермы, прямо ей в пизду. Поняв, что она окончательно завоеванна и изнасилована, она заплакала. Я полежал на ней некоторое время, наслаждаясь оргазмом, а затем вновь вставил возбудившийся кукумбер в ее порванное влагалище и задергался с новой силой:

Так я насиловал ее в течение получаса, пока не кончил три раза. Параллельно вручную я тискал и мял ее груди и массировал раком ягодицы. Наконец, кончив в третий раз, я поднялся с нее. Я насиловал ее так долго, что и я, и она были все мокрые от пота. Но теперь мне хотелось нового. Я поднял ее, поставил перед собой на колени и сказал: "А теперь, сука, раз хочешь уйти отсюда живой, соси и дрочи его, но если только попробуешь сделать что-то не так, я тебе в пизду к чертовой матери тот нож засуну и все зубы выбью". С этими словами я взял свой член, сделал несколько показательных движений и направил ей